Колокола и колокольчики

29/4/2017
В соответствии с планами сегодня была  в Школе драматического искусства на представлении "Маленькой коллекции колоколов и колокольчиков" - компилятивного произведения, составленного из весьма разнообразной музыки, так или иначе (в основном ассоциативно) связанной с колоколами и колокольным звоном. Петра Айду - "коллекционера" колоколов - я считаю одним из значительных музыкальных умов и академических архивариусов современности, наряду с Курентзисом, а пианиста Фёдора Амирова заприметила год назад на "детских" абонементах в консерватории, куда водила младшего брата. 
Амиров оказался ещё эксцентричнее, чем я запомнила, но в его импровизаторской манере определённо есть нечто, что заставляет думать о тонкой и ускользающей сути музыки, о глубоком проникновении в природу звука.
Собственно, весь сегодняшний концерт был об этом - ускользающем, рвущемся, как осенняя паутина, моменте между тишиной и звучанием; призвуках, рождающихся помимо течения мелодии, как призраки на периферии зрения. Постепенно я учусь слышать эти призвуки чисто органического, вещного происхождения - что-то вроде скрипа струны, но внутри самой ноты; то, что отличает музыку человеческую от музыки ангельской; то жизненное, земное, что заставляло фаустовского гомункула искать "настоящего" рождения. И в диком номере с перкуссией, когда от ударов о металлические пластины искры из ушей летят, и в тишайших, притворяющихся случайными дуновениями, вздохах флейты, и в исполнении на двух роялях бисерной фантазии на тему колоколов из "Бориса Годунова" из сегодняшней "Маленькой коллекции" запечатлено чуть приметно земное несовершенство, микроскопическая кривизна, которая позволяет параллельным линиям нашего мира в конце концов пересекаться.
Неделю назад я побывала на фестивале военных оркестров на Красной площади и прекрасно запомнила ощущение, явившееся после того, как куранты пробили восемь и протрубили горны на Спасской башне: толпа начала умолкать, с Васильевского спуска начал двигаться с музыкой оркестр. Передо мной были площадь и стена Кремля, слева - Спасская башня, справа - Мавзолей. Левым ухом я слышала приближение оркестра и стук сапог, правым - мерное, потаённое гудение трансформаторов, и этот диссонанс движения и статичности, пространства и замкнутости породил впечатление абсолютной нереальности происходящего, Феллини был бы в восторге.
Зал "Манеж" Школы драматического искусства выстроен похожим на залы старинных театров: без приподнятой над партером сцены и с опоясывающими галереями. Насколько я понимаю, акустика там не то чтобы безупречная, но в этом и фокус: звук "бродит" по всему пространству, отражаясь от стен, запутываясь в сложносочинённом потолке. Айду выходит из нижней галереи поигрывая на лютне, вокалистка уходит в неё, допевая партию на ходу. Много воздуха, много места для движения, развития, игры - это лишает чисто постмодернистское по содержанию мероприятие скучающей фаталистической мины. Барочная увлечённость мирозданием снова с вами, здравствуйте.
И ещё сегодня я наблюдала живую фисгармонию.

Оставить комментарий

Емейл не публикуется. Обязательные поля помечены символом *